В майские выходные Пыжовы поехали на дачу, как всегда, с мангалом и мясом. Старшая дочь привезла Максима, который впервые знакомился с семьей. Младшая — Антона, уже почти своего человека. Пока женщины накрывали на стол, мужчины разжигали угли. Неожиданно завязался спор — Максим, выросший в городе, стал рассказывать, как правильно мариновать шашлык по-грузински. Отец, Иван Сергеевич, только усмехнулся и махнул рукой.
Разговор незаметно перешел на жизненные взгляды. Максим упомянул, что не видит смысла в загородном доме, если можно снять коттедж на выходные. Иван Сергеевич замолчал, а потом негромко сказал, что дача — это не про деньги, а про корни. Антон попытался сгладить ситуацию шуткой, но напряжение уже висело в воздухе.
За столом стало еще интереснее. Под хорошее вино младшая дочь, Катя, вдруг призналась, что они с Антоном ждут ребенка. Радость смешалась с неловкостью — ведь пара еще даже не поженилась. Мать, Ольга Петровна, прослезилась, но спросила строго: "А планы какие?" Старшая, Маша, резко вступилась за сестру, сказав, что главное — любовь, а не штампы. Максим невпопад добавил, что в Европе это норма.
Иван Сергеевич молча встал и ушел в дом. Через минуту раздался оглушительный хлопок — оказалось, он случайно задел старый ружейный патрон, забытый в прихожей с прошлой осени. Все вздрогнули, а потом, встретившись взглядами, неожиданно рассмеялись. Этот нелепый звук будто выпустил из воздуха всю накопившуюся тяжесть.
Вечер закончился чаем на веранде. Говорили уже о простом — о том, как расцвели яблони, о планах на лето, о том, что в июне у родителей юбилей свадьбы. Сидели допоздна, хотя завтра всем рано на работу.
Уезжая, Маша обняла отца и прошептала: "Пап, прости за Максима. Он просто другой". Иван Сергеевич кивнул: "Ничего. Главное — что собрались. Все остальное наживное".
Так и пошло — потом были дни медика и строителя, день семьи, а в конце лета — тот самый юбилей, на который приехали все, даже Максим, уже научившийся правильно раздувать угли.
